Х  Х  Х

Если горькая правда и лучше, чем сладкая ложь, то лишь там, где человек говорит о себе. А там, где он говорит о других, сладкая ложь лучше, чем горькая правда.

 

Х  Х  Х

Истинный скептик тот, кто относится с подозрением ко всему в этом мире, включая порой и собственный скептицизм.

 

Х  Х  Х

Нет ничего смешнее, чем когда дети играют во взрослых, и ничего печальнее, чем когда взрослые играют в детей.

 

Х  Х  Х

Все земные свободы человека, даже вместе взятые, не стоят одной-единственной его свободы – свободы от собственных пороков.

 

Х  Х  Х

Если долгожитель в жизни – тот, чьё столетие справляют его родные и близкие, то долгожитель в искусстве – тот, чьё тысячелетие справляет человечество.

 

Х  Х  Х

Второе рождение – это то же рождение, но только такое, что для того, чтобы оно состоялось,  человеку нужны не два родителя, а один в собственном лице.

 

Х  Х  Х

Полноценному человеку скорее свойственно испытывать чувство неполноценности, чем чувство сверхполноценности.

 

Х  Х  Х

Да, Бог порой заглядывает и на кухню, и самая большая Его радость – это увидеть то, как ты помогаешь маме готовить ужин или мыть посуду.

 

Х  Х  Х

Шопенгауэр, как всегда, прав: очень умный мужчина не находит себе друзей точно так же, как очень красивая девушка не находит себе подруг.

 

Х  Х  Х

Если истинная сила есть та, что проявляет себя во всём, кроме насилия, то ложная – та, что не проявляет себя ни в чём, кроме насилия.

 

Х  Х  Х

Истинной собственностью человека является не то, что он может оставить после себя на земле, а то, что он может забрать с  собой на небеса.

 

Х  Х  Х

Разница между авторитаризмом и тиранией – это разница между строем, превращающим народ в толпу, и строем, превращающим толпу в стадо.

 

Х  Х  Х

Главное во власти как господстве с точки зрения людей – это то, что она является служением с точки зрения Бога.

 

Х  Х  Х

Перефразируя Исократа: нет ничего легче, чем разбудить того, кто спит плотью, и ничего труднее, чем разбудить того, кто спит духом.

 

Х  Х  Х

Короткая речь не может быть уж очень плохой так же, как длинная – уж очень хорошей.